Я

Дославянский язык беларусов

Вадим Деружинский.    Продолжение темы   →   Дославянский язык беларусов .
__________________________________________________


Настоящий старобеларуский язык

Во многих уголках Беларуси сельское население продолжает говорить на своем дославянском языке. Вот сообщение нашего читателя из Республики Летува:

«1978 году, в Бресте, местный житель В. Зинов нашёл старую книгу, написанную на латыни, в которой в конце был рукой написан разговорник-переводчик с польского на непонятный язык. Рукопись была в очень плохом состоянии, поэтому он 215 слов переписал в тетрадь. Позже эту тетрадь он принёс в Вильнюсский университет. Вначале там подумали, что это подделка, но потом стали анализировать эти слова. 11% из этих слов можно отнести к прусскому, летувисскому или латышскому языкам. К примеру: degt, ezt, karo, nakt, sała. 20% слов относятся только к латышскому и летувисскому языкам. К примеру: barnay, kaj, lets, maz, tews, upa. 25% слов соответствует только летувисскому языку: daug, gimna, gyr, terd, ugne. И т.д. Учёные думают, что это и есть старый ятвяжский язык».

То есть, уточним: он же есть литвинский язык, он же язык лютичей-вильцев, он же «старобеларуский язык». Это родной язык Ягайло и наших жителей, которых он крестил в 1387 г. Он же - литвинский язык 1501 года 28-ми католических центров ВКЛ, население которых не знало «рутенской мовы» и «жемойтской мовы». Это - вся Западная и Центральная часть нынешней Беларуси.

В 2006 году мне позвонила жительница Минска Лидия Ефимовна (Евфимовна, как она уточняет - отчество исковеркали в СССР службы ЗАГС), которая рассказала, что является представителем «прусской составной» беларуского народа, но, видимо, там просто сохранились наши древние западнобалтские истоки.

Она в семье говорит на «прусском языке», как на этом же языке говорит вся ее родня. Что она и продемонстрировала, перейдя в разговоре со мной на РАЗГОВОРНЫЙ «прусский язык». Это, конечно, вызвало у меня шок, так как, согласно научным представлениям, пруссы давно вымерли как народ, а два-три сохранившихся письменных памятника относятся к XV-XVI векам. И - что вообще открытие - никакого прусского разговорного языка сегодня в принципе нет, как считает наука.

«А вот есть такой разговорный язык!» - сообщает читательница. В Пинской и Брестской областях до сих пор живут десятки тысяч «пруссов», которые в семье, между собой, говорят на родном «прусском языке». Это не беларуский язык, не польский и не летувисский, а прусский, и детям из поколения в поколение передают деды, что вы - «пруссы», а не беларусы, поляки или летувисы.

Читательница также сообщила, что ряд древних беларуских текстов, которые историками комментировались как «написанные неизвестными письменами неизвестным языком», ею вполне читаются, так как написаны на ее родном «прусском языке». В том числе она привела пример соглашения о заключении Любленской Унии 1569 года (объединение ВКЛ и Польши в союзное государство Речь Посполитую - Республику): текст соглашения в одном из документов был написан, как комментируют историки, «непонятным никому языком». А вот наша читательница сей текст понимает в каждом слове, ибо он, как она говорит, на ее языке и написан. Каждое слово понимает - из текста, который объявлен нашими учеными «неразрешимой загадкой». (К сожалению, Лидия Ефимовна не уточнила, что именно это за документ и где она его видела; просим ее откликнуться и рассказать подробнее.)

Читательница назвала и несколько «прусских» сел в Беларуси, где сегодня до сих пор живут «пруссы», сохраняющие свою «прусскую» самоидентификацию, вспомнив из многих, как я записал, Одрижин и Акдемер. Есть и села, названия которых образованы от слова «пруссы». Назвала и ученого, который занимался 10 лет назад историей беларуских пруссов, - это Шелягович, тогда являвшийся преподавателем БГУ.

На территорию Западной Беларуси действительно мигрировало большое количество пруссов, спасавшихся от немецко-польской экспансии. Пруссом (королем Погезании) был и сам Миндовг, основатель ВКЛ. Однако в данном случае я все-таки не стал бы говорить о том, что речь имеет именно о прусском (погезанском) языке. Дело в том, что этот язык абсолютно ничем не отличался от ятвяжского языка нашего местного населения - потому сюда и бежали пруссы. Поэтому в данном случае - это все тот же наш древнебеларуский западнобалтский язык.

Когда я рассказал об этом в газете, мне позвонил еще один наш постоянный читатель (не назвавший своего имени) - родом из д. Купятичи под Пинском. Он подтвердил, что в его родной деревне до сих пор говорят на непонятном языке, а его мать и бабушка, говорившие в быту на трасянке, во время ссор все время переходили на свой непонятный язык - язык их предков.

Читатель приводит такие примеры из лексики этого языка: дочь в этом языке - дохна, золовка - ятробка, кружка - кварта, поля - дологи, канава - прысть. И так далее. Вся утварь дома в этом языке именовалась иначе, чем на беларуском или летувисском языках. Что любопытно - бабушка читателя даже не знала, что это за язык, на котором она говорит.

Читатель сообщил, что в 1958 г. в деревню приезжала этнографическая экспедиция из Минска, работе которой он, тогда школьник, активно помогал. Потом была и вторая экспедиция по изучению «диалекта», а затем больше никто не приезжал. На многие десятилетия, вплоть до сего дня, тема стала забытой и неинтересной в Минске. Видимо, по той причине, что «подрывала» мифы официоза про наше «славянское» происхождение.

Анатолий Иванович Житкевич из г. Барановичи продолжил тему забытых языков Беларуси. Он писал, что упомянутые читательницей Лидией Ефимовной деревни Одрижин и Акдемер находятся вблизи г. Иваново и г. Дрогичина в Брестской области:

«Мне известно, что и в самом г. Иваново проживают люди, которые именуют себя «лаборами» и сохраняют из поколения в поколение особый лаборский (лабурский) язык. Происхождение этого языка мне до настоящего времени было необъяснимым. Смею предположить, что язык этот и является прусским, а возможно полабским (наименование «лабор» имеет общий корень).

У меня имеется книга, подаренная автором Анатолием Денисейко, который проживает в г. Дрогичине, «Невыдуманные истории», в аннотации к которой автор пишет: «Эта книга задумывалась как сборник золотых россыпей живого житейского юмора земляков, ярких забавных историй полесского края». Интерес вызывает рассказ «Лаборская история», в котором упоминается об этом своеобразном для многих непонятном (только не местным жителям) лаборском языке. Герой рассказа - бывший реальный житель г. Иваново, проживавший по ул. Чкалова, 12. Направляю Вам ксерокопию этого рассказа.

Моя жена, уроженка г. Иваново, знает некоторые слова на лаборском языке, передаваемом местными жителями из поколения в поколение. Привожу примеры этих слов: корова - гэмытка; конь - волот; молоко - гальмо; сало - крысо; девушка - биячка; юноша - бияк; мужик (крестьянин) - мэть; бить - копсать; красть - япэрыть; понимать - сиврать; идти - пнать; домой - на похазы; хотеть (желать) - волыты».

Перескажу кратко своими словами рассказ Анатолия Денисейко «Лаборская история», присланный Анатолием Ивановичем.

Итак, в местечке Янов Кобринского уезда Гродненской губернии жил народ лаборы, говоривший на лаборском языке. В СССР язык вырождался, а интерес к нему помог воскресить забавный случай, который произошел на Белорусском вокзале Москвы в мае 1968 года, где в ожидании отправления поезда, мечтая о встрече с ласковой женой, любвеобильный Миша, потомок лабора, дал в Яново телеграмму: «Марфа... бияк на показы пнае кебитэ волить».

«Не успел наш полешук сесть в поезд, как загадочный текст его телеграммы уже лежал на столе в одном столичном ведомстве. И буквально поднял его на ноги. Пытаясь раскрыть, разгадать тайну слов, за работу взялись лучшие специалисты этого дела. Но лаборский орешек оказался им явно не по зубам, и они беспомощно развели руками. Из центра в край полешуков улетела шифровка. Местному отделению комитета госбезопасности города Пинска (обслуживало Яново) предписывалось "незамедлительно" раскрыть содержание телеграммы и доложить по инстанции».

В Пинске отыскали человека, владеющего лаборским языком, - старого лабора Пепко.

«Молча выслушав гостей, Пепко, полный важности, устроил им лаборский ликбез:

- "Бияк" - это такой боевой парень. Словом, забияка-лабор. "На показ пнае" - значит пнется, торопится показаться на глаза". Затем старый Пепко как-то стыдливо замялся, покашливая перевел до конца загадочный текст:

- Марфа, готовься. Парень торопится домой любовью заниматься.

В тот же день шифровка лаборского перевода ушла в Москву. Телетайп из столицы принес только одно слово: "Дураки". Прочитали полешуки ответ и немало удивились непривычной самокритичности москвичей».

На мой взгляд, этот лаборский язык - очередная вариация нашего древнебеларуского языка. Само слово «лабор» - это на древнем индоевропейском значило «труженик», то есть это язык черни Беларуси - в противовес знати и горожанам ВКЛ, которые говорили на рутенской мове Киевской церкви.

Ятвяги, снова повторю, никуда не исчезли - хотя именно так о них продолжают писать историки России. Другой наш читатель Андрей рассказал в своем письме о неудавшейся попытке создания национального движения ятвягов «Етвызь» в первой половине 1990-х:

«В то время на территории западного Полесья возникла организация «Етвызь», провозгласившая наличие особого этноса - ятвягов, как малой народности балтского происхождения.

Я не специалист и не берусь судить о том, насколько такие заявления обоснованы исторически и культурологически, но надо признать, что ятвяжское движение нашло некоторый отклик в среде местных жителей. Так, издавалась газета «Збуднинне» тиражом 25.000 экз., регулярно проводились фестивали западно-полесской песни. Ятвяжское движение, насколько я знаю, имеет довольно длительную историю. Оно возникло в межвоенный период, активно боролось с польской оккупацией. Впоследствии ятвяжское движение раскололось на два лагеря: проукраинский, имевший своим знаменем сине-желто-красное полотнище, и пробеларуский с бело-сине-белым штандартом (синий цвет символизировал Припять). Одно время ятвяжское движение было настолько активным, что националистические беларуские организации рассматривали его как одну из угроз нашей державности.

Со временем ятвяжское движение исчезло само по себе. Насколько мне известно, сейчас каких-либо организаций данного направления не существует. Хотя на момент создания «Етвызь» ставила целью объединение ятвяжского народа на землях Западного Полесья, Волыни и Подляшья в рамках единой державы».

Тут - ярчайший пример поразительного парадокса: беларуские националисты, воспитанные на баснях КПСС, не знают о том, что беларусы и произошли от ятвягов-литвинов, а вовсе не от каких-то «славян» - и видят ятвяжское движение «угрозой нашей державности». На самом деле это точно так же глупо и нелепо, как, например, в Москве местные националисты увидели бы «угрозой себе» некое движение энтузиастов термина «московиты»: получилось бы, что русские москвичи борются с москвичами этноса московитов. У нас ситуация именно такая: глупые трения на почве массового невежества о происхождении своей нации.

Парадоксы историографии Беларуси

Следует заметить, что новейшие учебники истории Беларуси для СШ уже не столь категоричны в «славянских истоках беларусов», как советские издания. Там осторожно пишется, что на этот счет у историков есть разные гипотезы, а в целом говорится, что некие славяне пришли в Беларусь и славянизировали живших тут испокон веков балтов.

Но все это остается на уровне даже не гипотезы, а только басни. Не сообщается, откуда и зачем, когда сии славяне пришли в Беларусь, кем они были, сколько их было, как вообще они могли прийти на наши этнически им чуждые земли - без сопротивления с нашей стороны. Главная научная методологическая ошибка - подмена понятия распространения славянского койне (через христианство и иные пути) - понятием якобы появления тут самих славян.

Для сравнения: в 1950 году в 75% беларуских семей говорили на беларуской мове. После чудовищного кризиса села при Хрущеве и повального бегства колхозников в города - в 1975 году пропорция изменилась с точностью наоборот: уже только в 25% беларуских семей звучала мова, а в 75% говорили на русском языке. Означает ли это, что к нам в Беларусь за эти четверть века якобы «пришло» 50% русских как нашего населения? Да нет, конечно. Никакого «прихода русских» в размере 4,5 миллионов не было - как и равного «исчезновения» беларусов. Просто в семьях стали говорить на другом языке.

Вот точно такое и произошло с нами в древности, когда мы с нашего исконного западнобалтского языка перешли на славянский койне. Так что приплетать «чье-то к нам переселение» - ненаучно. Смена языка - не имеет часто никакого отношения к какой-то значимой миграции.

Аналогичный миф касается периода XVII века, когда шляхта ВКЛ массово переходила на польский язык. Российские и иные пророссийские беларуские историки или сознательно (в рамках отрицания нашей государственности), или по своему невежеству тиражируют миф о том, что нами якобы «правила польская шляхта». Что является ложью, так как законы ВКЛ запрещали польской шляхте у нас обустраиваться и иметь поместья. В реальности шляхта ВКЛ оставалась той же самой - нашей этнически, но переходила на польский язык только из-за моды Речи Посполитой или из-за принятия католичества. Но говорить на польском языке в высшем свете - это не значит быть поляком. Точно так в царской России XVIII-XIX веков вся богема говорила на французском языке (в романе Льва Толстова «Война и мир» целые страницы на нем), но это не означало, что дворянство России - стало вдруг французами и «французской шляхтой». Тем более во время войны с Наполеоном.

Что касается термина «древнебеларуский язык» (или «старобеларуский»), то, полагаю, надо наконец поставить все точки над «i»: наш древнебеларуский язык - это неславянский язык литвинов, западных балтов - ятвягов, дайновичей и кривичей - и равно язык вильцев-лютичей. Мы никакими славянами никогда не были, как ими не являемся и сегодня - а только славяноязычные, к тому же русскоязычные. Но не русские и не славяне. Мы - те, кем и были 3500 лет назад: мы продолжение наших предков. А на каком языке говорим - не столь и важно, так как за свою историю меняли эти языки, как перчатки. Можно говорить и на эсперанто - но мы все равно останемся беларусами …

Источник   →   «Аналитическая газета «Секретные исследования», №13, 2010 .



Автор-составитель  ©Czesław List

Назад   →   Дославянский язык беларусов